Pages Menu
Categories Menu

Опубликовано on Апр 8, 2016

Mossack Fonseca: безофшорное будущее

Офшоры

Во многих странах Европы информация об офшорах из досье Mossack Fonseca вызвала праведный гнев граждан. В общественно-политическом пространстве Татарстана реакция была близка к нулевой — как по причине отчуждения граждан от активной политики, так и в силу того, что кроме КАМАЗа (23% офшорных активов) информации об офшорах татарстанских компаний не фигурировало.

Между тем, в республиканских СМИ неоднократно публиковались материалы о «татарстанских» офшорах. Главным образом речь шла о столпах экономики — ТАИФе, Ак Барс холдинге, «Татнефти» и нескольких банковских группах. Эти бизнес-империи консолидируют бóльшую часть экономики республики. Упоминался в различных статьях и панамский офшор. Ранее использование офшорных схем также не было секретом. О таких серых схемах рассказывал, в частности, Сергей Шашурин, подзабытый ныне уголовный персонаж.

Офшорная экономика в Татарстане — это, с одной стороны, результат неподконтрольности властей гражданскому обществу со второй половины 90-х гг., когда народ республики потерял независимый парламент и общую независимость СМИ. С другой стороны — это и «игра по общим мировым правилам», усиленная российской действительностью. И, конечно, оффшорные схемы — это «точка давления» на любые элиты, в том числе на татарстанские: о таинственных собственниках не знает широкая аудитория, но знают те, кто может использовать эту информацию для влияния на политику республики.

Татарстанская офшорная модель сформировалась давно, и одномоментно вопрос деофшоризации не решить. Не решить его быстро ни в мире в целом, ни даже в отдельных самых развитых и правовых государствах.

Но утечка Mossack Fonseca — очередной сигнал того, что в будущем эта проблема будет преодолена. Развитие информационных технологий, возможностей получения доступа к электронным данным вкупе с их незаменимостью, а также новые возможности донесения информации до максимально широкой аудитории, которую даёт интернет — всё это говорит о том, что вскоре само понятие «секрет», «тайна» может исчезнуть. Одним из главных последствий, видимо, будет ещё большее укрепление роли права. Формула «строгость закона компенсируется необязательностью его исполнения» перестанет работать, а категория действий «это совсем нехорошо, но в целом законно» также начнёт уходить в прошлое. Эти процессы несут и возможности, и опасности, но по крайней мере из них можно будет извлечь ряд безусловных выгод — в частности, касательно борьбы с уходом от налогов и наличием неконтролируемых финансовых потоков общественно-значимых масштабов.