Pages Menu
Categories Menu

Опубликовано on Сен 22, 2014

Ликвидация Национального банка республики: сформировался ли в Татарстане национальный предпринимательский класс?

Национальный предпринимательский класс

Национальный банк Татарстана вошёл в процесс реорганизации — статус регулирующего органа будет понижен до отделения Волго-Вятского управления Центробанка РФ. Во всей этой истории есть два важных момента.

Первый — политический — собственно механизм принятия решения о ликвидации Нацбанка республики. Очевидно, что татарстанская сторона изначально выступала против такой реорганизации. Однако, решение об «оптимизации» (очень, совсем спорной — мы об этом уже писали: www.vk.com/wall-59737330_977) было принято в федеральном центре и началось его исполнение. То есть ситуация в целом такая. Есть позиция федерального центра уровня «мы хотим так» — «оптимизация и реорганизация». Есть позиция Татарстана. Позиция Татарстана, нужно заметить, хорошо обоснованная — о каком подчинении Нацбанка Татарстана какому-то Волго-Вятскому (поволжскому) отделению в Нижнем Новгороде может идти речь, когда в Татарстане сконцентрирована почти половина банковских активов Приволжского федерального округа (110 млрд руб. из 233; и, к слову, в пять раз больше, чем в Нижегородской области), сформирована и стабильно работает собственная республиканская мощная банковская система (22 банка)? Две позиции, даже неважно, что федеральная — смутно аргументированная, а татарстанская — аргументированная серьёзно, просто две позиции. И в итоге безоговорочно принимается к исполнению позиция федерального центра. То есть позиция Татарстана имеет смысл и вес только в том случае, когда это позволяется Москвой, и ровно в той мере и в той форме, которая дозволена Москвой. По-другому это называется ровным отсутствием всякого голоса. Но это ненормальная конструкция для федеративного государства, для федеративных отношений, которыми предполагается наличие у субъекта своего видения внутреннего развития и безусловного права на учёт позиции субъекта по таким вопросам.

В этом же отношении мы видим ещё один чёткий сигнал: good job не даёт никаких гарантий. Республика действительно хорошо справлялась с полномочиями в сфере регулирования банковской сферы — мощнейшая региональная банковская система в РФ является наглядным тому доказательством. Тем не менее мы видим, что Казань лишилась этих полномочий. Это ещё один аспект, который требует осмысления.

Второй момент гораздо более практический. Новый регулятор не будет действовать приоритетно в интересах банковского сектора Татарстана и татарстанских банков — перед ним просто не стоит такой задачи, он отвечает за несколько субъектов и его управление находится в другом регионе. Известны и направления возникновения проблем у татарстанских банков — от трудностей в выстраивании новых механизмов взаимодействия с нижегородскими чиновниками и отзывом лицензий у татарстанских банков до экспансии федеральных банков в Татарстан. Другими словами, на банковском направлении республиканский бизнес понесёт потери вместе с отъёмом у республики соответствующих полномочий.

Ещё более важный, чем собственно потеря Нацбанка, момент заключается в проецируемости всей этой ситуации на любой другой сектор экономики. Это очень простые вещи. Сегодня что-то кажется невероятным. Завтра это происходит, мы испытываем шок, через какое-то время ощущаем последствия принятого решения. Но не проецируем случившееся на аналогичные сферы жизни. Вчера нам казалось невероятным, что в республике прекратит существование или крайне уменьшится местный банковский сектор. Сегодня, после ликвидации государственного (татарстанского) обеспечителя функционирования и развития республиканской банковской системы, мы уже понимаем, что это становится возможным. Вероятно, через какое-то время это в том или ином масштабе произойдёт. Главная идея заключается в том, что мы должны понимать, что банковский сектор не является каким-то уникальным, и примерно то же самое может произойти с любым другим сектором нашей экономики. Это нужно понимать, чтобы что-то с этим делать.

За прошедшие более чем двадцать лет татарстанский бизнес разумеется стал бизнесом в экономическом понимании этого слова. Вопрос в том, сформировался ли он как национальный (республиканский) предпринимательский класс — с понятными, осознанными интересами и способностью отстаивать их. Местный бизнес всегда является одним из конструкторов автономизации богатых регионов, поскольку является безусловным бенефициаром этого процесса. В наших условиях вопрос стоит ещё серьёзнее — речь не только о выгодах от автономизации, но и о возможности продолжения элементарного существования в случае реализации противоположных тенденций. Мы это сможем почувствовать более явно, когда закроется первый татарстанский банк после ликвидации Нацбанка республики. Другое дело, сможем ли мы извлечь уроки из этих событий.