Pages Menu
Categories Menu

Опубликовано on Авг 19, 2014

Путч против союза и равноправия

Путч

 

19-21 августа 1991 года — ключевые даты в череде событий, приведших в итоге к распаду СССР. Эти три дня изменили мир и врезались в память современников даже больше, нежели подписание Беловежских соглашений. После «подавления путча ГКЧП» эйфория смешалась с чувством полной катастрофы, эмоции затмили собой истинную подоплёку событий. Танки были вторичны, телевизионная картинка отодвинула на второй план главный повод для заговорщических действий со стороны части общесоюзной элиты.

Нужно сказать, что эта дата крайне важна и для Татарстана, причем роль республики в событиях, разворачивавшихся в Москве, тоже была немаловажной. Казалось, что мы упустили исторический шанс и если бы не провал ГКЧП, то Татарстан стал бы союзной республикой.

Напомним, что события разворачивались не только на фоне всеобщего кризиса, но и активных процессов децентрализации власти, переформатирования Советского Союза и бурного обсуждения вариантов изменения государственного устройства страны. Децентрализация, в отличие от хаотичных процессов перехода к рынку, имела более продуманную правовую и политическую основу, была поддержана как со стороны демократов, так и «агрессивно-послушного большинства» в лице значительной части коммунистов. Возвращение к подлинным федеративным отношениям стало одним из главных лозунгов тех лет. При этом сохранение единого государства и децентрализация не стали взаимоисключающими требованиями.

Большинство из руководителей союзных республик, став самостоятельными политическими фигурами, стремилось всё же сохранить Союз. Мнение народа, отражённое в итогах референдума о сохранении единого союзного государства, становилось важной правовой и моральной основой для этого. Позицию, направленную на сохранение Союза, они ясно продемонстрировали во время переговоров о новом союзном договоре, начатых Горбачёвым с лидерами девяти советских республик — России, Украины, Белоруссии, Азербайджана, Казахстана, Узбекистана, Таджикистана, Киргизии и Туркмении — в апреле 1991 г. Глубина дискуссии по вопросам составления договора показывает, что работа шла не для проформы, а вырабатывались конкретные решения. Это означает, что была реальная возможность подписать Договор и сохранить Союз.

Результатом переговоров стало активное выстраивание новых отношений между союзным центром и союзными республиками, которое вылились в так называемый «Новоогарёвский процесс». Под договором, официальное подписание которого было намечено на 20 августа 1991 г., должны были поставить свои подписи все девять республиканских лидеров, в том числе те трое, которые всего несколько месяцев спустя отменили Союз — Ельцин (Россия), Кравчук (Украина) и Шушкевич (Беларусь).

В условиях всеобщей: демократизации, деидеологизации власти и денационализации собственности, перехода к модели «невидимой руки рынка», на месте прежнего Союза советских социалистических республик вырастали очертания Союза советских (!) суверенных государств. Горбачёв был вынужден уступить республикам больше власти, чем хотелось бы, но общесоюзное государство, выборный президент и парламент, а также вооружённые силы и экономическое пространство в договоре сохранились. Переговоры были успешными; они проходили в рамках советской системы, имели легитимный статус и полномочия, делегированные им народным выбором на референдуме в марте, и велись признанным многонациональным руководством большей части страны.

Республики, входившие в состав РСФСР, подключились к Новоогарёвскому процессу в качестве второго эшелона. Татарстану, изъявшему на тот момент из названия ТАССР букву «А», предлагали подписать его по вертикали — в составе союзной республики, то есть России. В этом случае принятая 30 августа 1990 года Верховным Советом республики Декларация о государственном суверенитете и все прежние усилия, направленные на обретение статуса союзной республики, сводились на нет. В итоге Татарстан, как и Украина, парафировал Договор — Шаймиевым в ходе переговорного процесса была заявлена принципиальная позиция о необходимости подписания договора по горизонтали. Позиция поначалу взбудоражила как российское руководство, так и Горбачёва. Именно 19 августа по этому поводу должна была состояться встреча между двумя Президентами — Шаймиевым и Ельциным. Республика Татарстан имела вполне реальный шанс восстановить историческую справедливость и стать наравне с другими союзными республиками учредителем обновлённого Союза. Татарстан тянул за собой и другие автономные республики, ведь именно он и еще 8 республик являлись исторически первыми субъектами Российской Федерации, в то время, когда ещё Советского Союза не существовало. Кстати, при создании СССР и в последующие годы Татарстан не раз заявлял о необходимости придания ему статуса союзной республики.

За церемонией подписания договора от 20 августа 1991 г. должны были последовать новая Конституция и выборы, было даже решено, кто, где и как должен сидеть на церемонии, был подготовлен текст официальных правительственных сообщений и новые бланки нового государства. Не сохранялись общесоюзное МВД, КГБ, часть будущих гекачепистов лишалась своей власти, и поэтому ими было решено пойти ва-банк именно в преддверии создания СССГ вместо СССР. Горбачёв досиживал последние дни отпуска в Форосе, пытаясь усидеть на двух стульях; он занял, казалось бы, самую выгодную для себя позицию выжидания. И путч начался именно 19 августа — потом было бы слишком поздно.

В итоге Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП) не только не смог добиться заявленных целей по реанимации прежнего государственного устройства, но и сыграл медвежью услугу в деле сохранения союзного государства. Как результат — консервативную элиту слили, а 20-миллионная партийная армия сдалась без боя. Но и спасённый от «заговорщиков» Новоогарёвский проект застопорился.

Стоит не согласиться с распространённым аргументом, будто бы провал «новоогарёвской» попытки спасти Союз доказал его нереформируемость. Провалившийся и имевший губительные последствия для всего советского пространства августовский путч не погасил ни политического импульса, направленного на сохранение Союза, ни ожиданий ведущих советских реформаторов в отношении того, что он может быть сохранён. В октябре было подписано соглашение о новом экономическом союзе, а в ноябре 1991 г. любимец народных масс Ельцин заверял, что «Союз будет жить!». Оставалось еще семь республик, включая Россию, — большинство, кроме Прибалтики, продолжали переговоры с президентом Горбачёвым, и 25 ноября была почти достигнута договорённость о новом союзном договоре. Он был гораздо более конфедеративным, нежели предыдущий документ, но всё ещё предусматривал общее союзное государство, институт президентства, советскую парламентскую систему, экономику и армию. Татарстан, имея в активе Постановление Верховного Совета об акте о государственной независимости, согласился подписать договор только непосредственно и самостоятельно, наравне с другими бывшими союзными республиками СССР.

Однако был импульс, но не было воли! Две недели спустя рождавшееся в тяжёлых муках новое государственное образование пало жертвой переворота, осуществленного на сей раз меньшим числом заговорщиков. Как и путч, этот заговор был осуществлен за день до подписания договора о создании конфедеративного Союза Суверенных Государств. Прошёл он куда более кулуарно, и в то же время решительно и успешно. Субъективный фактор в истории соединился с объективным. Всеобъемлющий кризис, накрывший всё пространство новоявленного СНГ, сделал для населения Беловежские соглашения менее заметным событием, чем 19 августа 1991 года.