Pages Menu
Categories Menu

Опубликовано on Мар 22, 2014

Референдум 1992

Референдум 1992

О том, как 22 года назад проходил референдум о государственном суверенитете Республики Татарстан, о подготовке к нему и его значении — один из ключевых татарстанских политиков 1990-х, депутат республиканского и федерального парламентов нескольких созывов Фандас Сафиуллин:

21 марта 1992 года большинство наших сограждан (61,4 процента голосовавших при участии 81,7 процента граждан, имеющих право голоса) ответили «ДА» на вопрос:
«Согласны ли вы, что Республика Татарстан — суверенное государство, субъект международного права, строящее свои отношения с Российской Федерацией и другими республиками, государствами на основе равноправных договоров?» Референдум стал выражением воли народа к возрождению государственности, к равноправию в едином союзе народов, разделению и взаимному делегированию полномочий между Татарстаном и Россией по доброй воле. Он стал всенародным одобрением Декларации о государственном суверенитете Татарстана, принятой Верховным Советом республики 30 августа 1990 года.

Идея проведения референдума о статусе Татарстана принадлежит противникам суверенитета. Первым её в парламенте республики предложил депутат В. Михайлов: «Вопрос о суверенитете … должен решаться через всенародное обсуждение — референдум». Вскоре «референдум» стал козырной картой всех, кто оспаривал правомочность Декларации, «разоблачая» её как затею властной бюрократии и «националистов». Её принятие было встречено вопросом: «А вы у народа своего спросили?»

Принятие Декларации — это провозглашенное намерение; это ещё не суверенитет, а лишь первый политический шаг постепенного движения к нему, преодолевая преграды и сомнения в правильности избранного пути. Позволю себе цитировать своё выступление на 10-й сессии Верховного Совета Республики Татарстан 20 мая 1992 г.: «Каждый последующий шаг нам следует предпринимать лишь тогда, когда, во-первых, есть возможность его реализации; во-вторых, после того как все граждане Республики Татарстан убедятся, что от предыдущего шага никому не стало плохо».

Суверенитет через референдум — это и начало, и политическое завершение идеи суверенитета, без постепенного наполнения его реальным содержанием. Всё сразу или ничего.

Отвергая референдум, мы исходили из опасения, что он может расколоть республику по национальному признаку. Судьбу республики нельзя было решать только простым большинством, голосами только тех, кто напрямую заинтересован в повышении статуса республики. Нельзя было не учесть, что русский народ объективно и субъективно, менее заинтересован и в статусе национальных автономий, и в федеративном устройстве России. Для русского народа эти категории означают лишь форму государственного устройства, и являются предметом спора — лучше она или хуже других форм. А для татарского и многих других народов — это вопрос национально-культурного выживания. Общее согласие всего многонационального народа республики было первейшим условием продвижения к развитию государственности Татарстана. Эта идея была поддержана Верховным Советом Татарстана ещё до принятия решения о референдуме. Мы верили, что многонациональный народ Татарстана придет к единому пониманию и единодушной поддержке цели и смысла Декларации. Референдума мы не хотели, но мы не боялись его, не сомневались в его успехе, если придется его провести. Когда нарекания, что мы не «спросили у народа», переросли в реальную угрозу отмены Декларации, нам не оставалось иного пути. Таким образом, наше решение о проведении референдума было не запоздалым прозрением, а ответом нашим оппонентам: «Хотите референдум? Получайте!»

Идея референдума окончательно созрела зимой 1992 года. Постановление о проведении его 21 марта 1992 года Верховный Совет РТ принял 21 февраля. Решение далось нелегко. Те, которые ещё вчера обвиняли нас, что мы боимся референдума и, провозглашая суверенитет, действовали за спиной народа, мгновенно превратились в непримиримых его противников.
Тезис: «Русским в Татарстане придется туго!» стал основным мотивом татарстанских противников проведения референдума.

И началось! Через неделю после объявления даты референдума Верховный Совет Российской Федерации потребовал отменить решение о референдуме и прислал давильную делегацию в Казань. 3 марта в Москву на «заслушивание» в Верховном Совете был приглашен председатель Верховного Совета РТ Фарид Мухаметшин. Приглашение было принято с условием, что будет не «заслушивание», а «встреча». Встреча состоялась.

Тезис «Референдум — это развал России!» стал основным мотивом российских противников референдума в Татарстане.

5 марта 1992 г. Верховный Совет Российской Федерации принял Обращение к народу, Верховному Совету и Президенту Татарстана, оценив референдум как «акт неуважения к многонациональному народу Татарстана, к государственности Российской Федерации», как происки «сепаратистских сил».

Конституционный Суд РФ также не оставался в стороне. 12 и 13 марта 1992 г. КС без участия официальных представителей Татарстана рассматривал и оценил вопрос референдума в Татарстане как «неконституционно сформулированный». Это было первая судимость Татарстана.

Миллионами экземпляров исчислялись тиражи завезенных в республику листовок, направленные на устрашение народа республики, провоцирование межнационального столкновения в Татарстане. На одной из них обезумевшая от горя женщина умоляюще взывает: «Мать, жена, сестра, невеста — останови беду! Спасение только в одном: отвечайте в бюллетене референдума «НЕТ»». Некоторые населенные пункты с преимущественно русскоязычным населением были буквально усеяны ими. Общий вес только конфискованных на постах ГАИ у въезда в Татарстан листовок составил 34 тонны!

По всем каналам радио и телевидения шёл нескончаемый поток дезинформации, клеветы и запугивания. К сожалению, удалось ввести в заблуждение некоторую часть русскоязычного населения республики. Делалось это переводом вопроса о национальных проблемах в плоскость межнациональных отношений. Не без помощи провокаторов, внедрённых в национальные организации под маской очень «крутых» «националистов». Национальные проблемы есть у всех народов, а проблемы межнациональных отношений, слава Аллаху, не было у нас, и нет. Вот их то умело подменивали. Татары говорят о статусе республики, сохранении культуры, языка, об открытии национальных школ; ругают федеральные власти, которые препятствуют этому, а преподносится всё как подготовка к преследованию и изгнанию русских. Но уровень прочности наших межнациональных уз оказался достаточным, чтобы выдержать испытание ложью, клеветой и провокациями. Жаль, что его не хватило для полного единодушия.

На завершающем этапе подготовки к референдуму была, по выражению автора книги «Референдум в Татарстане» Рафика Юнусова, «война прокуроров». Целый десант прокуроров из Генеральной прокуратуры РФ накануне референдума высадился в Казани. С «боевой» задачей: не допустить проведение референдума. Исполнение предписания: «Не открывать избирательные участки 21 марта!» возлагалось на всех районных прокуроров республики под угрозой снятия с должности и уголовной ответственности. Прокурор — не депутат, над которым нет начальственной вертикали, за спиной которого избравший его народ. Распоряжение руководства для прокурора — это приказ. Некоторые растерялись. В том числе, прокурор республики Антонов, кстати, мой основной соперник на выборах в Верховный Совет Татарстана в 1990 году. Прокурорское сопротивление силовому давлению возглавили зам. прокурора Татарстана М.С.Мусин и прокурор Казани С.Х.Нафиев — будущий прокурор Татарстана. Их оружием было не самоуправство, а нормы действующих законов, которым полностью соответствовало решение Татарстана о проведении референдума. Они выстояли, рискуя многим. Выстояли все главы администраций городов и районов, все избирательные комиссии.
Истинные мотивы беспримерного давления на Татарстан раскрыл председатель Конституционного Суда РФ В.Зорькин. Выступая на совместном заседании ВС РФ 19 марта 1992 года, он заявил: «Если на вопрос референдума будет получен положительный ответ, то это будет юридической основой для провозглашения независимости. Так будет считать любой юрист и будет прав». Конечно, будет прав, как и сам председатель КС РФ. В признании этой правоты — неотразимая юридическая сила референдума, на который не мы сами напрашивались. Сдвиг логики мышления лишь в том, когда в праве быть хозяином в своем доме видят право и желание разрушать его, в равноправии — преступный умысел.

Твёрдую позицию руководства Татарстана в те дни будет уместно назвать мужественной. Запредельный политический и психологический нажим, реальная угроза быть арестованным в любой момент требовали уверенности в своей правоте и в поддержке со стороны народа, крепких нервов и чистой совести. Председателю Верховного Совета Татарстана Ф.Мухаметшину дважды в одиночку пришлось держать ответ перед разъярённым Верховным Советом РФ. Наиболее драматичным и взвинченным было обсуждение решения Конституционного Суда о татарстанском референдуме на совместном заседании обеих палат Верховного Совета России 19 марта 1992 года. С требованием отмены референдума. Следующий день — 20 марта был последним для его исполнения.

Принятие постановления ВС РФ по референдуму затягивалось из-за споров, как поступить с Татарстаном. Фариду Хайрулловичу «советуют» уехать в Казань, не дожидаясь официального постановления ВС РФ, собрать внеочередную сессию ВС РТ и отменить референдум. Прямо в ходе заседания ему был вручен пакет с Обращением Президента Б.Ельцина Верховному Совету Татарстана с требованием: «Отменить референдум!»

Президиум Верховного Совета РТ 19 марта заседает непрерывно. Последнее заседание, в ночь с 19-го на 20 марта, продолжается почти до рассвета. Не вру, сам был членом Президиума. Во избежание прямой конфронтации с Верховным Советом Российской Федерации принимаем решение о созыве 20 марта внеочередной сессии своего Верховного Совета.

Постановление с требованием отменить референдум Верховный Совет РФ принял поздно вечером 19 марта. Гонцы на машинах со сменными водителями помчались вслед за поездом «Татарстан» и, обогнав председателя ВС РТ, доставили ультимативное постановление в Казань.

До референдума оставалось менее суток.

Президиум ВС РТ своё решение о созыве внеочередной сессии оставляет в силе, но «не справляется» с её организацией. К объявленному времени её начала в зале нет кворума. Зазывают опаздывающих. Но при повторной регистрации — депутатов в зале ещё наполовину меньше. Сессию не удается открыть. Так прошел последний день перед референдумом.
Отменить или сорвать референдум в Татарстане не удалось.

Надо отдать должное запасу благоразумия у федерального центра — до применения вооружённого насилия дело не дошло. Такой вариант настойчиво предлагался отдельными влиятельными политиками России. Решительное возражение Секретаря Совета Безопасности Российской Федерации Юрия Владимировича Скокова остудило перегретые мозги в «демократическом» руководстве РФ.

Отвлекусь немного. На переговорах и консультациях по подготовке первого Договора с Москвой и на неформальных встречах Юрий Владимирович всегда стремился понять позицию Татарстана, прийти к взаимоприемлемому согласию. Это он выступил инициатором преобразования Конгресса русских общин в общественное движение «Союз народов России», провёл в июне 1995 года учредительный съезд «Союза» с участием большой татарской делегации. До сих пор храню мандат № 206 делегата съезда. Официальный Татарстан, мягко говоря, не поддержал идею «Союза народов». Нашему примеру последовали ещё кое-где у соседей. Так была погашена великолепная перспективная инициатива. «Союз народов России» мог бы стать более мощным общедемократическим многонациональным общественно-политическим движением, чем «Единство», созданное Борисом Березовским и преобразованное в «Единую Россию». Он стал бы преградой разгулу и агрессивному наступлению великодержавного шовинизма и ксенофобии. Пусть это отступление от темы будет выражением благодарности Ю.В.Скокову за его уважительное отношение к Татарстану и татарскому народу, за его поддержку идеи равноправия народов России.

Благодарен я ему и за доверие ко мне. При создании избирательного блока «Родина» во главе с С.Ю.Глазьевым, это он — Юрий Владимирович поддержал мою кандидатуру во главе татарстанского списка кандидатов в депутаты на выборах в Госдуму в 2003 году.

Вернемся к событиям вокруг татарстанского референдума.

Мозги были перегреты и у татарстанских «демократов». Группа оппозиционных народных депутатов Татарстана — координаторы депутатских групп «Согласие» и «Народовластие» обратились Президенту и Верховному Совету РФ о наведении конституционного порядка в Татарстане. Запоздалое обращение, направленное 28 сентября 1992 года, через полгода после референдума, к счастью, тоже осталось без положительного ответа. Приказа бомбить Казань не последовало.

В день референдума, 21 марта 1992 года, несмотря на угрозы федеральных прокуроров, все до единого избирательные участки, без минуты опоздания, открылись. День выдался солнечный, тихий, теплый. Голосование прошло как праздник. В этот день в республике практически не было правонарушений.

Успех референдума обеспечил многонациональный народ Татарстана, который делал политику, решал свою судьбу вместе со своей властью. Это была высшая точка исторического взлета Татарстана, революционного вдохновения народа, оживших надежд, торжества демократии и свободы. Дистанция между народом и властью была тогда лишь пространственная — народ на площади и у экранов телевизоров с прямым эфиром, а его власть — в парламенте. Это был тот короткий период, когда народ сам творил свою историю. В этом была сила республики. К несчастью, нынешнему и будущему, вскоре всё это осталось в прошлом. Власть была приватизирована, а народ стал «населением».

В трудные для Татарстана дни накануне референдума нас поддержала братская Республика Башкортостан. В Заявлении Президиума Верховного Совета РБ наш референдум был оценен как «логический шаг на пути последовательной реализации принятой 30 августа 1990 года Декларации о государственном суверенитете Татарской ССР».

На достойной высоте оказались в те дни татарстанские телевидение и радио. Почти ежедневно по прямому эфиру шли обсуждения и споры по самым острым вопросам, трансляции сессий Верховного Совета Татарстана, подробные сообщения с полуночных заседаний Президиума Верховного Совета. Невозможно представить себе без ужаса, что произошло бы с нами, если бы тогда мы имели сегодняшнее телевидение и радио. Не подвели республику и печатные СМИ.

Татарстан не уступил угрозам и беспримерному давлению. Отмена референдума имела бы тяжелые последствия. Неизбежная кадровая расправа была бы наименьшим из них. Только успешным референдумом мы смогли доказать всю лживость и беспочвенность обвинений и клеветы в адрес Татарстана и татарского народа. Отмени Татарстан референдум, эти надуманные страшилки прилепили бы к нам навсегда. Как предотвращённую реальную опасность. Родился бы ещё один миф о «победе над злокозненными татарами». Со временем в учебниках по истории появилось бы описание спасения России от «ужасной беды»:
«Если бы демократическим силам России во главе с Борисом Ельциным не удалось добиться отмены в марте 1992 года татарстанского референдума, то началась бы там массовая татарско-русская резня, изгнание русскоязычного населения из автономии, сжигание на кострах детей от смешанных браков. Перекинувшись на регионы компактного проживания татар и другие национальные республики, взрыв кровавых межэтнических конфликтов в Татарстане взорвал бы Россию. Срыв татарского референдума — для исторических судеб России событие более значимое, чем победа на Куликовом поле».

Успех татарстанского референдума — это победа не только политическая, но и победа нравственная. Татарстан показал высокую политическую культуру достижения поставленной цели законными цивилизованными средствами. Татарстанский референдум явился весомым вкладом в сохранение и укрепление федерализма в России.

P.S. С благодарностью хочу отметить, что в написании данной статьи мной были использованы многие факты и сведения, содержащиеся в книге писателя, поэта, публициста, заслуженного работника культуры Татарстана Рафика Юнусова «Референдум в Татарстане». Да здравствует наш референдум!