Pages Menu
Categories Menu

Опубликовано on Авг 30, 2014

О главном празднике республики

День республики

 

30 августа жители Татарстана празднуют День Республики. Исторически этот день назывался Днём государственного суверенитета и даже Днём независимости. Однако злую шутку с этими названиями сыграло, как ни странно, тысячелетие Казани. После юбилея столицы, назначенного почему-то именно на 30 августа, День суверенитета перестал упоминаться на официальном уровне и звучал разве что в речах ветеранов национального движения и некоторых участников политических баталий 90-х годов.

Сегодня для многих жителей Казани 30 августа ассоциируется в большей степени с днём города. Особенно для молодого поколения, рождённого после «величайшей геополитической катастрофы ХХ века», этот день прочно вошел в память без какого-либо упоминания о втором дне рождения республики. Татарстанское информационное пространство пестрит заголовками «День города», а запрос «День Республики» в основных поисковых системах остаётся на множество позиций позади дня города. Экскурсоводы наперебой рассказывают гостям республики о городском празднике, ни слова не говоря об истинном поводе для торжества. К сожалению, праздник, шедший в дополнение, затмил собой основное празднество.

Наличие Декларации «О государственном суверенитете Татарстана» практически умалчивается, подробности забыты. Между тем, указа о переименовании праздника в День республики широкая общественность так и не увидела.

На создание подобной искусственной амнезии накладывается неверное представление о том, что Декларация — это сепаратизм, и поэтому в новых политических реалиях лучше откреститься от этого недалёкого прошлого. Достаточно, вчитаться в текст документа, чтобы понять, что сепаратизмом здесь и не пахнет. По словам Фандаса Сафиуллина, стоявшего у истоков создания Декларации: «Наш путь был путем спасения большого российского государства — мы хотели сохранить большую страну».

Татарстан фактом принятия Декларации формировал условия для создания в Советском Союзе действенной модели равноправия народов, закладывая новый фундамент взаимопонимания и взаимоуважения между разными народами большой страны. Скептики заметят, что Декларация не указывала правосубъектности Республики — в чей состав она входит (именно об этом шли бурные дебаты в Верховном Совете в августе 1990 года). Однако преамбула документа с указанием СССР, лаконичные пункты и само название государства — «Татарская Советская Социалистическая Республика» ясно свидетельствовали как о приверженности к сохранению единого государства, так и о стремлении переформатировать Советский Союз на истинных федеративных началах.

Сегодня может показаться парадоксальным, что большая часть населения Татарстана поддерживала идею суверенитета. При этом важно понять, что под суверенитетом практически все однозначно понимали наличие неотъемлемых прав республики, прежде всего экономических и национально-культурных, в рамках единого союзного государства.

Отметая обвинения в сепаратизме, важно заметить, на фоне каких событий происходило объявление суверенитета: до августа 1990 года «Декларации независимости» приняли 9 союзных республик, в их числе была и Россия во главе с Ельциным; на сессиях Верховного Совета СССР, съездах демократически избранных народных депутатов, республиканских пленумах «партии власти» одним из главных вопросов было наполнение федеративного государственного устройства СССР реальным содержанием. Заметим, что из второстепенного вопроса перестройки проблема государственного устройства становилась началом начал и при торможении с нахождением ответа она превращала остальные процессы обновления страны в общегосударственный кризис.

Ошибочно полагать, что история суверенитета в Татарстане начинается со случайной фразы Ельцина «Берите столько суверенитета, сколько сможете проглотить», невольно обронённой им 6 августа 1990 года именно в Казани. Кстати, через два дня в Уфе он повторил нечто подобное: «берите ту долю власти, которую сами сможете проглотить»; при этом параллельно обвинив союзный центр в косности и нежелании поддержать народы страны в их стремлении к самоопределению. И эта фраза уже была не случайностью, а тенденцией. Не могла Россия в борьбе за новую государственность (а Ельцин — в борьбе за власть) не поддержать свои автономные республики, иначе у союзного игрока в лице Горбачева появился бы дополнительный козырь против Ельцина.

Но всё началось гораздо раньше! И не заслуга Ельцина и лихих 90-х в обретении Татарстаном суверенитета и принятии соответствующей Декларации. В Татарстане на тот момент более двух лет бурлила политическая жизнь, шла активная борьба за статус союзной республики, руководством республики на официальном уровне не раз обсуждался данный вопрос, в 1989 году по этому поводу собирался отдельный пленум обкома КПСС.

Татарстан ещё на заре своего существования претендовал на статус союзной республики. Исторически Декларация воспринималась именно как продолжение борьбы татарстанской элиты и татарского национального движения за статус союзной республики, которая была начата еще в 1922 году «главным татарским большевиком» и идеологом исламского социализма Мирсаидом Султан-Галиевым.

Обретение статуса союзной республики было на устах населения — в августе 1989 года идею повышения государственно-правового статуса республики поддерживали 66% опрошенных — как большинство представителей татарского, так и русского народа. Принятие Декларации стало закономерным продолжением этих процессов и настроений.

Декларация явилась отличной заявкой республики на полноценный государственный статус в обновленном Союзе, и эта заявка имела все шансы быть принятой. Распад СССР поставил Татарстан в совершенно новую политическую и социально-экономическую ситуацию. В этих условиях положения Декларации были реализованы только частично. Хотя проведение референдума в марте 1992 года, принятие собственной Конституции (без диктата из центра) и заключение Договора о разграничении полномочий с Россией создали уникальную «модель Татарстана». Модель стала примером как для других субъектов Российской Федерации, так и для международного сообщества. Она воспринималась как победа и торжество идей Декларации.

Именно эта «тройка» — Референдум, Конституция, Договор-94, — упоминается уже в новом Договоре о разграничении полномочий между органами власти Российской Федерации и Республики Татарстан, действующего до 2017 года. А значит, дело Декларации живет!

В заключение, хотелось бы отметить, что существует не только такое явление как коллективная память, но и коллективная амнезия. Эти вещи формируются как спонтанным образом, так и искусственным путем. Сплетая в один клубок любовь к родному городу и государственность Татарстана, мы в итоге вытесняем последнее.

Хотелось бы обратиться к сторонникам исключительно общероссийской гражданской идентичности. Без регионального самосознания не существует ни одно крупное демократическое государство в мире. Исключая эту составляющую, мы обращаем взоры людей только на один центр принятия решений, заставляя искать ответы на жизненные проблемы только в Москве. Москва, как известно, далеко, а значит, «здесь можно делать всё что хочешь — не заметят, да и ответственности перед этой землёй у меня никакой» — так будет думать обыватель, лишённый крепкой региональной идентичности. Не нужно видеть в наличии татарстанской идентичности угрозу сепаратизма и риск для целостности России.

Праздники, связанные с историей государственности, являются важнейшим фактором формирования татарстанской идентичности и гражданского самосознания жителей республики. Подавляя это чувство у большинства, формируется полный негатив и радикализм у активного меньшинства. Самое главное — мы получаем молодое поколение, которому не нужны ни институт президентства, ни государственность Татарстана, ни сама Республика Татарстан.

Впереди 25-летие Декларации о государственном суверенитете Татарстана и 95-летие республики. От того, как мы встретим эти даты, зависит не только состояние нашей коллективной памяти, но и будущее Республики. Ведь как известно, «үткәнең белмәгән халыкның — киләчәге юк».