Pages Menu
Categories Menu

Опубликовано on Сен 1, 2016

Управляя собой. Движение западногерманских школьников за самоуправление, 1960-е годы

Школьное самоуправление

Протестное движение в ФРГ 1960-х годов обычно ассоциируется со студенческими выступлениями. Но в событиях тех бурных лет важную роль сыграла деятельность учащихся средних школ, которой исследователи до сих пор уделяли значительно меньше внимания. Данная статья посвящена политической деятельности западногерманских школьников в 1950-1960-е годы, и особенно борьбе учеников за создание органов, где бы они могли представлять свои интересы. Участие школьников в протестном движении 1960-х положило начало превращению школы в особое поле политической работы, оно разрушило господствующее до тех пор представление о школе как заповеднике аполитичности. Поэтому стоит говорить о движении школьников как об отдельном социальном движении, а не как о простом организационном придатке различных “взрослых” структур.

 

Похитители угля и дежурные по молоку

 

Первые довольно вялые — попытки ввести в немецких средних школах органы ученического самоуправления были предприняты еще в Веймарской республике. Под влиянием педагога-реформатора Густава Виникена в гимназиях земли Пруссия был создан институт выборных классных и общешкольных старост; однако проект, в основном, остался только на бумаге.

 

После войны западные союзники (прежде всего США и Франция) настаивали на создании в своих оккупационных зонах ученического самоуправления: немецкая молодежь, по их мнению, должна была учиться демократическим процедурам. Нередко, правда, главной задачей выбранных “классеншпрехеров” (классных старост) была кража угля по заданию учителей — в неотапливаемых школах зимой иначе нельзя было проводить занятия.

 

Первые законы об ученических органах самоуправления появились в Бремене и Гамбурге, а также в Западном Берлине. Вскоре во всех федеральных землях были приняты свои правила работы, которые порой весьма отличались друг от друга, так как вопросы образования в ФРГ — прерогатива земельных правительств. Но основные принципы совпадали повсеместно: органы носили названия Schülermitverantwortung или Schülermitverwaltung (SMV) — то есть официально считались органами “совместной ответственности” или “соуправления”. Результаты выборов должен был одобрить директор школы, имевший право отправлять в отставку выбранного учениками представителя. В задачу органов входило поддержание порядка и проведение школьных праздников — о представительстве интересов в “профсоюзном понимании” не могло быть и речи. Фактически старосты должны были помогать учителям и директору, а не отстаивать права своих одноклассников. В шутку аббревиатуру SMV расшифровывали как “Schülermilchverwaltung”, то есть “распределение молока для школьников”.

 

В основе такого подхода лежала идея о “партнерстве” между учителями и учениками, которая восходила к Джону Дьюи. Правда, немецкая общественность знакомилась с теориями Дьюи в основном в изложении бывшего популяризатора нацистских педагогических концепций и члена СА Теодора Вильхельма, писавшего под псевдонимом Фридрих Этингер.

 

Ученические органы тех лет были подчеркнуто аполитичны, хотя они занимались также и отправкой посылок в “советскую оккупационную зону” или организовывали празднование “дней немецкого единства”. В 1952 году в земле Баден-Вюртемберг возник Политический кружок средних школ (ПКСШ). Новая организация должна была заниматься политическим просвещением среди гимназистов. В 1955 году была создана федеральная организация ПКСШ, которая поначалу находилась под контролем ХДС/ХСС. Впоследствии влияние в ПКСШ — в 1966 году в кружках уже участвовало 22 тысячи человек — было поделено между всеми представленными в бундестаге партиями. Структуры ПКСШ обильно финансировались правительством, они активно сотрудничали с Федеральным центром политического образования. В политических кружках принимали участие заинтересованные школьники, среди которых было немало выбранных классных и школьных старост, их работа часто сводилась к организации встреч школьников с политиками различных партий. Представление о работе ПКСШ дает, например, журнал “Anstoss”, издававшийся в Бремене с 1960 года будущим видным славистом Франком Болдтом (1942-2006). Болдт совмещал работу в ученическом самоуправлении и в ПКСШ. В 1960-1961 годах интересующиеся политикой школьники Бремена съездили в Бонн, провели пикет на границе с ГДР, а также выслушали доклад сотрудника генерального секретариата НАТО. В “Anstoss” можно встретить рекламу службы в бундесвере, а в списке рассылаемых материалов — брошюры под названием “Немецкие Восточные районы под чужим управлением” или “Гербы и флаги немецких земель (состояние на 1937 г.)”. Однако никаких упоминаний специфических проблем школьников на страницах журнала не встречается. Проблемы изгнанных из Судет немцев или граждан ГДР казались редакции более близкими.

 

Другой общефедеральной структурой школьников в те годы являлась Федеральная рабочая группа “Молодая пресса”, созданная в 1952 году. Эта организация объединяла редакции школьных газет и других самодеятельных подростковых СМИ. В “Молодой прессе” кипели споры о том, насколько политика может быть темой для ученической печати. Вопрос о взаимоотношении с ученическим самоуправлением и политкружками тоже стоял весьма остро.

 

У самих же выбранных органов самоуправления своей федеральной структуры не было. В некоторых федеральных землях вообще запрещались попытки создания структур на земельном уровне, даже контакты между старостами разных школ жестко пресекались. Показателен случай со школьным старостой Вилли Эрлем (р. 1933), происшедший в баварском Швайнфурте в 1954 году. Эрль инициировал объединение органов самоуправления на региональном уровне. Его вдохновил опыт, полученный во время учебного года в США. Поначалу у этой затеи нашлись сторонники даже в министерстве образования, но позже уполномоченный министерства запретил все объединения старост, выходящие за пределы отдельной школы. Эрль попросил министерство обосновать запрет, однако в результате был лишен директором школы должности старосты. Директор утверждал, что решения начальства нельзя ставить под вопрос и запрос в министерство является “бунтом”. Лишь перед самым выпускным экзаменом одноклассникам Эрля удалось добиться его восстановления на должность — директор великодушно заявил, что “снова доверяет” избранному учениками Эрлю. При этом самого настойчивого старосту невозможно было заподозрить в политическом радикализме. Он состоял во вполне лояльном Союзе европейской молодежи и не выставлял никаких собственно политических требований — просто, по его мнению, запрет на объединение старост разных школ противоречил Основному закону.

 

Школьники во внепарламентской оппозиции

 

В 1960-е годы становится очевидно, что старая концепция ученического самоуправления изжила себя. Известный педагог Карл-Людвиг Фурк выдвинул в 1966-м тезисы, согласно которым самоуправление должно отказаться от идеи бесконфликтного партнерства и что для подлинного самоуправления необходима демократизация школьной системы. Интерес школьников к SMV заметно падал.

 

В 1967 году произошел всплеск неподконтрольной деятельности школьников, прежде всего в связи с цензурой ученических изданий. Формально в ФРГ такие издания считались не ученическими (Schülerzeitung), а школьными (Schulzeitung), и директора школ выполняли функции цензоров. Первой землей, в которой цензура ученических изданий была официально отменена, стал Гессен. Местный министр образования, социал-демократ Эрнст Шютте, выпустил соответствующий указ в 1964 году. Как ни странно, именно в Гессене разразился первый крупный скандал в связи с цензурой. В феврале 1967-го ученицы одной франкфуртской женской гимназии с весьма прогрессивной репутацией Криста Аппель (р. 1950) и Злильла (Цлилла) Дрори (р. 1949?), редактировавшие издания “Binenkorb-Gazette”, провели анкетный опрос. Анкета, адресованная ученицам 9-13 классов, была посвящена вопросам сексуального воспитания и отношений полов. Опрос был приурочен к дебатам о включении соответствующего предмета в школьную программу. Директриса школы была заранее поставлена в известность о содержании анкеты и одобрила ее. Но уже через десять дней консервативная пресса начала печатать серию возмущенных статей о “моральном разложении” и “преступном поведении директрисы”. Христианские демократы и ультраправая Национал-демократическая партия сделали запрос в гессенском ландтаге. Христианские организации и многие родители школьников требовали отставки министра Шютте. Номер “Binenkorb-Gazette”, в котором были опубликованы результаты опроса, был изъят из продажи в так называемом “молодежном киоске”. В адрес юных редакторов и их родителей шли письма и звонки с угрозами. По воспоминаниям Кристы Аппель, отец которой был в то время председателем родительского совета, главной мишенью нападок была именно либеральная директриса, допустившая опрос и покровительствовавшая газете.

 

Ютта Фриттон (р. 1950) из баден-вюртембергского Неккарзульма за одно только упоминание в газете “Auspuff” словосочетания “половой акт” едва не попала под суд. Ей звонили сотни разгневанных граждан, а жена местного пастора даже разразилась нецензурной бранью и обвинила девушку в симпатиях коммунизму. Отец Ютты, местный фабрикант, попал в затруднительную финансовую ситуацию — его товары стали бойкотировать вчерашние клиенты.

 

Поскольку и редакции ученических газет, и актив органов самоуправления зависели от директора школы, важную роль стали играть “внешние” структуры. “Молодая пресса”, например, периодически пыталась бороться с цензурой, но столкнулась с сокращением государственной поддержки. В Дармштадте школьники совместно со студентами наладили выпуск листовок на тему сексуального просвещения. Местная пресса более месяца возмущалась по этому поводу. В одном из многочисленных писем представителей общественности некий бывший капеллан вермахта Отто Скриба объяснял победу СССР в войне более высоким уровнем целомудрия у русских и, соответственно, требовал — в интересах государства — ужесточить цензуру.

 

Такая реакция на — еще вполне умеренную — деятельность школьников способствовала их радикализации. К тому же на ситуацию в школах обратили внимание в Социалистическом союзе немецких студентов (ССНС) — ведущей леворадикальной организации тех лет. ССНС целенаправленно искал контакта с оппозиционно настроенными школьниками. Первая политическая группа, ставившая перед собой задачу действовать именно в школе, была основана 2 февраля 1967 года в Берлине. Независимая ученическая община (НУО) вначале объединяла около 80 школьников, среди которых был и Петер Брандт (р. 1948), сын тогдашнего министра иностранных дел, будушего канцлера Вилли Брандта. Петер Брандт уже с 1963 года состоял в детской организации Социал-демократической партии Германии (СДПГ), а с 1966-го — в троцкистской группе “Интернациональные коммунисты Германии”. Целью Общины была объявлена борьба с авторитарными замашками учителей, была создана картотека, где регистрировались все случаи рукоприкладства, цензуры и прочих нарушений. Причем на первом собрании НУО неожиданно появился берлинский сенатор (министр) по образованию, социал-демократ Карл-Хайнц Эверс, который заверил школьников в том, что он тоже против мер физического воздействия и за демократизацию. Впрочем, Эверс призвал школьников не создавать новой организации, а участвовать в работе уже существующих органов самоуправления. Это предложение было отклонено: собравшиеся считали подобные структуры бюрократическим инструментом школьного руководства, в то время как новая организация декларировала свой “профсоюзный” характер. После проведения открытой дискуссии о проблемах сексуального воспитания в школе численность НУО выросла до 150 человек.

 

Следующая политическая группа школьников была основана 21 февраля 1967 года в Гёттингене и уже в названии заявляла о своей политической ориентации — Независимый социалистический союз школьников. Вызов официальным структурам самоуправления был брошен — по всей ФРГ стали возникать самостоятельные группы. Часто они обращались за помощью к студентам, которые снабжали их литературой, помогали распространять листовки; зачастую ССНС присылал докладчиков по разным темам. Школьному руководству и городским властям становилось все сложнее удерживать конфликты в рамках школ, а леволиберальные СМИ начали уделять внимание протестному движению. 26 февраля 1967 года во Франкфурте 40 представителей независимых групп школьников из 17 городов объединились в Центр действия независимых и социалистических школьников (ЦДНСШ). На учредительный конгресс (первую конференцию делегатов) ЦДНСШ во Франкфурте 17-18 июня 1967 года прибыли 800 школьников из 26 городов. В поддержку школьников выступили известные педагоги, поздравительное обращение прислал философ Эрнст Блох.

 

Уже на следующий день после конгресса ЦДНСШ о себе заявила конкурирующая организация — Независимое ученическое представительство (НУП). НУП окончательно оформилось в сентябре 1967 года. В рядах новой организации состояло около 80 учащихся (преимущественно из Франкфурта), которые, выступая за демократизацию школы, тем не менее, не разделяли социалистической риторики ЦДНСШ. Впрочем, и НУП подчеркивало необходимость представительства интересов на земельном и федеральном уровне, считая себя организацией, действующей параллельно с официальными структурами. В руководящих органах НУП участвовали и редактор “Binenkorb-Gazette” Криста Аппель (впрочем, вскоре перешедшая в ЦДНСШ), и член молодежной организации ХДС Михаель Шпренг (р. 1948). Хотя НУП и не считало себя революционной организацией, но вскоре начало участвовать в акциях протеста совместно с радикалами ЦДНСШ.

 

Но если НУП не удалось преодолеть чисто региональный характер, то ЦДНСШ уже к середине 1968 года объединяла более 60 групп (около 3000 человек), а всего в ФРГ действовало около 100 политических организаций школьников. Новые формы организации учащихся потеснили старые институты — “Политкружки средних школ” и ученическое самоуправление. “Молодая пресса” самоликвидировалась в марте 1967 года — новая организация под названием “Немецкая молодежная пресса” была значительно более политизированной. Исследователь ученического движения Торстен Гасс-Больм отмечает, что в разгар протестов главными “внешкольными темами” были борьба с повышением тарифов на проезд в общественном транспорте и борьба с “чрезвычайным законодательством”. В отличие от студентов, школьники относительно мало интересовались войной во Вьетнаме и нацистским прошлым Германии. Вообще школьники вскоре начали тяготиться опекой ССНС, опасаясь реставрации авторитарных отношений между старшими и младшими, теперь уже в рамках политической организации.

 

Одним из важнейших событий в истории движения школьников стали беспорядки в Бремене в январе 1968 года. Повышение цены за проезд на трамвае на десять пфеннигов вызвало массовые протесты школьников — при поддержке Независимого ученического союза (Unabhängige Schülerbund). Школьники сели на рельсы и заблокировали движение. Полиция разогнала демонстрантов, но с каждым днем их число росло, достигнув в итоге пяти тысяч. При разгоне демонстрантов полиция действовала жестоко, пострадали случайные прохожие. Уже на следующий день профсоюзные организации крупнейших предприятий выступили в поддержку школьников, протестовали около двадцати тысяч человек. Социал-демократическое правительство земли Бремен, поначалу отказывавшееся от переговоров, пошло на уступки, в итоге цены были снижены. Но бременские школьники добились большего: пока берлинским студентам, выступавшим против войны во Вьетнаме, прохожие советовали убираться в Москву или ГДР, бременские подростки пользовались поддержкой значительной части населения.

 

Все эти события подтолкнули процесс создания новых структур самоуправления в земле Бремен. В июле 1969 года аморфное полуофициальное объединение школьных старост земли заявило о самороспуске. Возник новый орган самоуправления на земельном уровне — Общеученическое представительство. Земельные власти, которые уже сами обдумывали планы реформы самоуправления, официально признали новую структуру. Как вспоминает Вернер Каппус (р. 1951), которому довелось работать и в старом, и в новом самоуправлении, министерство образования стерпело самоуправство школьных старост, потому что решило, что лучше официально признать их структру, чем иметь дело с другими, более радикальными, организациями. Причем за создание и признание нового представительства в министерстве активно выступал учитель Клаус Рудек, известный своими консервативными взглядами.

 

Создание новых форм ученического самоуправления стало официально возможным после постановления конференции министров образования земель от 3 октября 1968 года, в котором за органами самоуправления школьников признавалась задача отстаивания их интересов. Речь шла уже не о Schülermitverwaltung, а о Schülervertretung (SV) — представительстве учащихся. По всей ФРГ началось создание новых органов. В землях, где у власти находились ХДС/ХСС, этот процесс проходил медленнее, чем в тех, где у власти были социал-демократы. Но дебаты о необходимости реформ школьного образования стали частью большой политики. Впрочем, менялась и ситуация в самих школах. В Гессене министр Шютте уже в ноябре 1967 года ввел правила преподавания сексуального воспитания в школе, которые вполне соответствовали требованиям авторов “Binenkorb-Gazette”. А в марте 1969-го тот же Шютте жаловался на злоупотребление свободой слова в ученической прессе и уполномочил директоров запрещать распространение в школах ученических изданий с порнографическим содержанием. Теперь уже школьники требовали, чтобы в школах были специальные помещения для занятий сексом, некоторые из них — вместе со студентами — штудировали труды по фрейдо-марксизму, а кое-где пытались создавать так называемые “критические школы” в противовес государственным учебным учреждениям.

 

В те годы в школы приходило новое поколение преподавателей, среди которых было немало вчерашних участников студенческих протестов. Возникли организации левых учителей — как умеренного, так и радикального направления. В нижнесаксонском городке Букстехуде старейшая гимназия ввела новый, “демократический”, внутренний распорядок. Впрочем, радикальные школьники боялись, что прогрессивные педагоги могут лишить их движение самостоятельности, а “альтернативные школы” приведут к изоляции политизированных учеников.

 

Надо отметить, что даже в самый разгар движения в нем принимали активное участие лишь меньшинство западногерманских школьников — преимущественно гимназисты из крупных городов, особенно тех, где имелся университет (и, следовательно, активные студенты). Вдали от больших центров движению было сложнее избежать изоляции. Кроме того, созданные школьниками политгруппы были крайне недолговечны. Ученики включались в политическую деятельность в старших классах — а после экзаменов нередко меняли место жительства. Впрочем, для значительной части молодежи было очевидно, что перемены в школьной системе необходимы. Даже молодежные структуры консервативного ХДС не выступали против реформ. “Молодой союз” (молодежная организация христианских демократов) Бремена требовал после “трамвайных беспорядков” отставки президента полиции, а программа возникшей в Оснабрюке организации сторонников ХДС Демократическое действие учащихся (ДДУ) казалась критикам справа подозрительно похожей на… образовательную систему ГДР. Как вспоминает бывший лидер ДДУ Фритц Бриккведде (р. 1948), у консервативных учителей создание подобных организаций не вызывало энтузиазма. Большинство из них хотели полностью изолировать школу от политики.

 

После 1968-го — школьники в фокусе внимания партийной политики

 

Центр действия независимых и социалистических школьников распался к 1970 году. Кризис протестного движения не обошел стороной и радикальные группы школьников. Пока коалиция из СДПГ и Свободной демократической партии (СвДП) воплощала в жизнь некоторые требования бунтовщиков (в школах были введены курсы социологии и философии, у гимназистов появилась некоторая свобода выбора предметов и так далее), движение учащихся вступало в новою фазу.

 

Левые школьники теперь нередко выступали не против, а за учителей. Дело в том, что преподавателей, заподозренных в симпатиях к радикальным группам, власти ФРГ стали отстранять от службы в госучреждениях. Иногда увольнение “подозрительного педагога” вызывало протесты учеников и конфликты в родительских комитетах.

 

Деятельность политических групп в рамках школы теперь уже не находилась под запретом. Этим активно воспользовались партии. Особенное значение работе в органах школьного самоуправления придавала молодежная организация Германской коммунистической партии — “Социалистическая немецкая рабочая молодежь”. Молодежным структурам в органах школьного и студенческого самоуправления удалось добиться того, чего так упорно, но тщетно добивалась “взрослая” партия: тактического союза с социал-демократами. Одна из фракций молодежной организации СДПГ разделяла советскую теорию “государственного монополистического капитализма” и активно сотрудничала с “промосковскими” коммунистами, образуя большинство во многих органах земельного и регионального уровня. Много внимания школьникам уделяли и сильно полевевшие “Молодые демократы” — молодежная организация СвДП. В 1974-1975 годах “Молодым демократам” удалось установить контроль над федеральной организацией “Политические кружки”, впрочем, к тому времени потерявшей серьезное влияние.

 

В 1972-1973 годах в ФРГ заговорили о конце левой гегемонии среди учащихся. Причиной тому стало повсеместное появление сориентированных на ХДС групп школьников. Поначалу они действовали под названием “Акция критических школьников”, а в июне 1972-го объединились на федеральном уровне в Ученический союз. Любопытно, что молодые консерваторы видели задачу своей организации именно в представительстве интересов учащихся. То есть “профсоюзный принцип” ученического самоуправления, за который ратовали левые (и на борьбу с которым старшее поколение консерваторов потратило так много сил), был взят на вооружение новым поколением правых. В те же годы появились и первые организации школьников, близкие национал-демократам.

 

Интерес политических организаций к органам школьного самоуправления был весьма разнородным. Для членов представленных в парламенте партий работа в самоуправлении являлась украшением биографии и повышала шансы на дальнейшую карьеру. Для мелких партий и организаций ценность представляла инфраструктура: доступ к помещениям, копировальной технике и так далее.

 

Один из самых проницательных исследователей движения школьников Ульрика Хейдер отмечает, что с 1969 года в движении начался существенный сдвиг в сторону “взрослой” политики. Если на начальной стадии подчеркивалась именно молодежно-подростковая специфика, “молодое” противопоставлялось “взрослому”, то впоследствии активисты всячески рекламировали свою “взрослость” и “зрелость”. Можно даже сказать, что успехи и численный рост политических групп в школах способствовал их отходу от школьной тематики в сторону общеполитических проблем. Более того, “взрослым” партиям зачастую приходилось заставлять своих юных сторонников больше уделять внимания ситуации в собственных учебных заведениях.

 

Евгений Казаков   |   Неприкосновенный запас 2010, 4(72)